?

Log in

No account? Create an account

lsvkiev


Особисте

Те, що мені цікаво


[sticky post]Верхний пост
lsvkiev
Уважаемые гости!
Этот журнал для трансляции своих и чужих мыслей. Дискуссии приветствуются
http://ua-downshift.livejournal.com/
http://ya-ne-smotru-tv.livejournal.com/

Реестр рецензий на мультфильмы, фильмы и сериалы
МультфильмыCollapse )
ФильмыCollapse )
СериалыCollapse )

promo lsvkiev january 22, 2018 09:00 96
Buy for 50 tokens
Промо-блок свободен, и приглашаю разместиться за 10 жетонов.

Гениальность
lsvkiev
Опубликованную мною в прошлом посте репродукцию работы Веры Ермолаевой "Натюрморт" в одном из постов экзальтированные барышни в один голос именовали "гениальной". И мне стало интересно, что же такое "гениальность", если не в целом, то хотя бы в отношении искусства. Как обычно, в словари лезть мне лень, и я для себя сам пытаюсь осмыслить (не всегда успешно) некоторые понятия. И в данном случае понял.
Гениальность (в искусстве) - способность перевернуть устоявшееся представление о мире, об отношениях, явлениях, о людях и прежде всего о себе самом. Если после взгляда (возможно, и длительного) ты что-то переосмыслил, взглянул на мир и на себя иначе, раскаялся и изменился - то произведение гениальное.
Поэтому всеобщий слаженный хор голосов про гениальность и не должен требовать от зрителей умения оценить картину, описать ее. Не все искусствоведы. Их речами заслушаешься. Они учились этому, и они рождены для этого, быть искусствоведами. Но если некая курица вопит о гениальности произведения, то она должна уметь рассказать про себя, с собой-то она живет почти всю жизнь. Почти - потому что физически родилась несколько раньше, чем научилась думать. Если научилась.
Другими словами, не нужно описывать картину, опиши себя, что в тебе изменилось после просмотра. Если ты можешь это сказать о себе, то тогда ты получаешь право говорить и о других, то есть именовать картину гениальной (или отстойной, например).
Ведь на самом деле сладкоголосый хор восхваления означает только одно - тщеславное и необоснованное желание быть причисленной к сонму "посвященных", которые понимают в искусстве и способны выносить вердикты. В этой способности у многих "понимать" я сильно сомневаюсь. Ибо эмоции может вызвать и кирпич, своим цветом, фактурой, пропорциями, размером. Группа кирпичей составляет композицию. Но для превращения в произведение искусства самого наличия кирпичей мало. Точно так же мало наличия эмоций у зрителя для вынесения вердикта. Если безмозглая курица тявкнула "гениально", то она по умолчанию должна пояснить свою оценку (я уже доказал, что ее спич должен быть обращен не на картину, а на себя). Если не можешь второе - то лишена и первого, права давать оценки.

Натюрморт. Искусство
lsvkiev
Искусство - внешнее проявление внутренних эмоций человека.
Каждый, на кого производит эмоциональное впечатление любой булыжник, вправе считать его эстетическим совершенством, пределом изящества и вершиной искусства. Вопрос в другом, искусство - это индивидуальное или социальное явление? Потому что именно тут находится ключ к его пониманию.
Ведь в любом случае, каждое произведение искусства - это акт художника. Но равноценны ли эти произведения? Вот две репродукции, 17 и 20 веков. Разница не только в триста лет, разница в концепции. За голландцем - жизнь. Но кто говорит что за авангардом ее нет? Сложнее увидеть реальную судьбу? Да. Но любые мысли, которые рождают оба эти полотна, абсолютно одинаковы по своей природе, это мои личные мысли, мои эмоции, мои фантазии. И такие они у каждого - именно его, именно личные.
Затрудняюсь определить, уместно ли сравнивать таланты художников (например). Рыночная стоимость далеко не показатель, картина (или любой объект искусства) в свою цену включают как художественную, так и конъюнктурные составляющие. Широкая известность - в значительной степени результат популяризации.
Но вместе с тем разница в обеих репродукциях ощутимая. Что дает основание говорить о гениальности того или иного художника, творца? Только одно, сумма эмоций зрителей, вызванных произведением. Но взвешивать, измерять длину или объем - это методы работы в лавке. В 20 веке больше эмоций, чем свастика, не вызывал ни один объект.

Во всяком случае, я сделал шаг вперед к пониманию.


Вера Ермолаева "Натюрморт".


Питер Клас, Натюрморт с тортом, 1627, Рейксмузеум, Амстердам

2002 Люди в черном 2
lsvkiev
Удивительный фильм. Один из лучших за последнее время. Хотя видел уже, и он не слишком свежий, но нужно посмотреть не один раз, чтобы полностью оценить.
Это тот не слишком частый случай, когда фантастика уместна. Обычно за нею скрывают убожество мысли и неспособность решить художественную задачу в рамках реала. По крайней мере, реального антуража, ведь и герои с характерами, и диалоги с актерским мастерством – все нереальное.
Очень разноплановый фильм. Что приятно, весьма динамичен в лексическом плане, в наполненности диалогами. Очень мало междометий и воплей, которые передают эмоции, но не мысли. А смотреть эмоции человека, которые возникают при ударе молотком по пальцу не слишком увлекательно. Тем более, что это прекрасно уже описал Джером Клапка Джером в рассказах про дядюшку Поджера.
Это очень красочный фильм. Но краски не яркой осенней природы, а преимущественно ночного мегаполиса. Красивые перспективы огней создают свое очарование, это техногенная природа и среда обитания, которая для многих настолько же близка, насколько близка пахарю его нива. Большинство мизансцен выстроено в помещениях – тема хоть и про все человечество, но показано через город. Нельзя сказать, что роскошь – основная черта, наоборот, рулит прагматизм, сдержанность как в обстановке, так и в отношениях.
Это очень философский фильм. Все время, но крайне ненавязчиво поднимаются вопросы смысла жизни, целесообразности поступков, ответственности за принятое решение и за верность выбранному пути. И опять же, рулит уместность и умеренность.
Это очень ироничный фильм. Весь сценарий насыщен аллюзиями и реминисценциями (хотя первых много больше), поэтому все в фильме узнаваемо, и канва не фантастическая, а самая что ни на есть реальная, будничная, чуть ли не утилитарная. Все отношения максимально взяты из быта, и напоминает комнату смеха, где видишь сам себя, но в гротескном варианте. От этого возникает смех и доброе отношение к увиденному, ведь это же я, но я таким не был.
А кто хочет, тот усердно задумывается на вопросами ответственности. Правда, их еще надо уметь разглядеть, эти вопросы, и обернуть на себя, что тоже не каждому понятно, зачем это делать.
Безусловно рекомендую.

Рейтинг – 8,5

Инопланетяне развлекают


Земная жизнь трудна для инопланетян


Осмотр прибывающий инопланетян


Прощальный салют убывающим инопланетянам

1938 Человек с ружьём
lsvkiev
Можно ли поклоннику фильмов, особенно старых, удалять фильм из своего хранилища, в котором снимались такие корифеи, как Максим Штраух, Борис Тенин, Зоя Фёдорова, Фаина Раневская, Борис Чирков, Николай Черкасов, Серафима Бирман, Марк Бернес, Степан Каюков, Константин Сорокин, Николай Крючков, Павел Кадочников, Михаил Яншин, Юрий Толубеев, Василий Ванин? Ведь это же цвет советских артистов! Может, административная группа была не очень? Смотрим: сценарий Николая Погодина, режиссёр Сергей Юткевич, композитор Дмитрий Шостакович, текст и музыка прекрасной песни Павла Арманда. Про Арманда ничего не знаю, но остальные – мастера, и это мягко выражаясь.
И, не смотря на прекрасную съемочную группу и актерский состав, удалим. Почему? Из-за излишней заполитизированности, ибо это фильм 1938 Человек с ружьём. Фильм о том, как пытаются изменить жизнь страны, применяя насилие и оружие. Никто не спорит, что было при проклятом царизме плохо. Но стало ли лучше после его свержения? Смысл смотреть на ложь, выдаваемую ее за действительность.
Конечно, в художественном произведении не только есть место вымыслу, но и это сама основа. Творческий полет фантазии автора ведет за собой зрителя, увлекает событиями, делится эмоциями героев так, что зритель невольно начинает сочувствовать и сопереживать хорошим, «нашим», и ненавидеть чужих, «не наших».
В этом и заключается воспитательная сила кинематографа. Убедительность показанной выдумки с экрана переносится на реальную жизнь. Что много опаснее, начинают воспринимать артистов, исполняющих роли, как самих персонажей, отождествлять актера и его героя. Но персоналиями дело не ограничивается. Эмоции переносятся широко, на элементы социума и на все общество в целом. В результате происходит та подмена, которая и привела к гибели СССР, подмена здравого смысла, знаний, профессионализма эмоциями и революционной целесообразностью.
Это про политическую подоплеку фильма.
А художественная – достаточно хорошая. Это второй вопрос, насколько жизненны герои и убедительны диалоги. Узконаправленная заданность политической составляющей управляет и художественной.
Именно поэтому – удалить.


Вождь мирового пролетариата с почитателями (Тенин-Штраух)


Серафима Бирман и Зоя Федорова


Бывшие


Марк Бернес поет, Тенин штопает.

Начальная школа
lsvkiev
Для чего ходить в школу? Чтобы получить начальные знания. Зачем они нужны? Чтобы пользоваться мозгами.
Знания - это смазка для интеллекта © ЛСВ.
Чем интенсивнее работают мозги, чем быстрее мчится локомотив мысли, тем больше нужно смазки. Начальная школа дает общие начальные знания. Они позволяют выбрать путь, куда приложить силы, нужно ли дополнительное образование, или достаточно инструктажа на рабочем месте. Все работы хороши, если они полезны обществу и работнику.
Вот умению найти эту пользу, отличить реал от обмана и должна научить школа. Обычная средняя школа.
Итак, дано: шикарное предложение, вполне обоснованное и вызывающее бездну доверия. Как по самому тексту определить его assurance level к предложению?
А все очень просто. Просто читаем. "Наличный залоговый депозит, внесенный на криптовалютные биржи". Безусловно верю (это правда) каждому слову.
Но в целом...
Но в целом криптовалютные биржи не принимают наличные. Они работают только и исключительно с цифровыми валютами. Поэтому внести могли только несуществующие записи. И ни одного реального цента.
Вот для чего нужна обыкновенная средняя школа.

Афоризм
lsvkiev
Tags:

Десна
lsvkiev
Tags:

К слову
lsvkiev
Tags:

Толстые
lsvkiev
Наверное, самая большая печаль 21 века – утрата толстых журналов. Нет, они еще выходят, некоторые развиваются, могут возникнуть новые, но как говорил Райкин, «нет, не то». И это не вина самих изданий, это естественные изменения времени.
Главное и основное нововведение – коммуникационная глобализация. Все больше и больше литературы в инете, как платного контента, так и бесплатного. Не просто контента, но множество сайтов выкладывают обзоры литературных новинок, информируя потенциальных читателей о том, кто (написал), что (написал) и о чем (написал). Иногда столь подробно, что и читать-то уже и не надо.
К сожалению, это не основная проблема. Вообще, что такое литература? Это изложенные в письменном виде мысли одного человека. В письменном, потому что не менее, а часто и более значимы мысли политиков, но излагают их вербально, хотя и готовят речи заранее. Писатель же имеет возможность работать над текстом, изменяя его согласно любым критериям или советам. Например, гениальный писатель Жюль Верн очень внимательно прислушивался к мнению и советам своего издателя Пьера-Жюля Этцеля.
В итоге если в обществе есть запрос на такое мнение, на такую точку зрения, которая выражена в произведении, то и популярность книги и ее автора растут. Если же форма и содержание не интересны, то забвение мгновенно и неотвратимо.
Это относится и к другим жанрам, которые используют в своем составе преимущественно слова (тексты) – поэзии и драматургии.
Что же основное в произведении, форма или содержание?
Есть прямая связь между тем и другим. Чем более произведение художественно, тем важнее форма, чем ближе к науке, тем более важно содержание, тем текст суше.
В итоге выстроена логическая цепочка. Вначале запрос общества, пусть и не высказанный вслух; литератор, который формулирует мысль в литературно-художественной или публицистической форме; публикация в прессе или отдельном издании; широкое обсуждение в виде откликов и в живой, реальной жизни (типа «на кухне»).
Какое звено в этой цепочке ключевое? Конечно, запрос общества.
Если запроса нет, то нет и отклика, нет и результата. Но произошла заметная и значительная глобализация общества. Теперь не нужно ждать, пока изданную вчера на другом краю света статью переведут, отпечатают и принесут домой. Есть интернет, и есть автоматические переводчики. Складывается забавная ситуация, когда мнение у людей появляется раньше, чем вообще формулируется проблема или вопрос.
Естественно, нет запроса – нет и отклика. Отсюда печальное следствие – полный застой драматургии, например. Современные спектакли – это водевили, не смотря на то, какой жанр в пьесе, драма или трагедия. Водевиль – потому что для зрителей это только развлечение, это лицедеи, труд которых куплен и оплачен билетом в партер. Раёк не в моде. Ответы известны заранее.
Отсюда главное следствие, толстые журналы не нужны. Каждый уверен в себе, в своей точке зрения, в своих знаниях и выводах. Конечно, есть специалисты, критики, литераторы. Они трудятся, составляя обзоры и критические статьи, создают новые произведения. Но в прошлом (далеком прошлом) толстые журналы были направлены на тех, кто умел думать. Сейчас же каждый второй, кто умеет писать – сам себе литератор.

Любите ли вы Дробышевского?
lsvkiev
В смысле, уважаете ли вы антрополога, кандидата биологических наук, доцента кафедры антропологии биологического факультета МГУ, научного редактора портала Антропогенез.ру, автор ряда учебных пособий для студентов, публикаций в периодических научных изданиях и научных монографий Станислава Владимировича Дробышевского так, как уважаю его я?
А я его очень уважаю, и особенно за тот юмор, с которым он ведет свои лекции.
Тут вот какая тонкость. Кроме активности, которая и побуждает Станислава продвигать в массы науку, он имеет колоссальную память и энциклопедические знания. Все это замешано на уникальных знаниях и природном умении делится ими. Поэтому его лекции, крайне динамичные, но без торопливости, имеют колоссальное количество «нелекционных» слов. Первое место занимает слово-паразит «нвуотт». Так и хочется предложит лектору – выкинь это слово! Оно паразит! Но постепенно начинаешь понимать, что оратору нужен какой-никакой перерыв, хотя бы продумать несколько ближайших фраз. Перерывов нет, слушателям нужно быстро вникать, иначе поезд информации без остановки прошмыгнет мимо станции Знания без остановки.
Наверное, лекционная специализация Станислава Владимировича – палеология. Эта тема перенасыщена научными, и совершенно незнакомыми обывателю (мне) терминами. Я и таблицу мезозой-кайнозой не могу выучить. Потому что в обычной жизни это не тот предмет, который особо меня интересует. Мне сложно разбираться в деталях, и я не могу понять, почему у громадных динозавров такие крошечные передние (верхние?) ручки (конечности?). Мне их так жалко, они такие милые, и никогда не представляли никакой угрозы человеку. По крайней мере, я про жалобы не слышал.
Станислав же помнит все. Думаю, абсолютно все, что выкопано или найдено по всей Земле, во все времена всеми учеными, любителями и гражданами. Он помнит, в какой яме на каком конце света был выкопан вот этот обломок зуба размером 1,25*1,75*3 мм, кому он принадлежал и о чем это говорит.
И если бы у лектора стояла задача зашифровать текст таким образом, чтобы никто не понял, стоило бы начать применять научные термины в полном объеме. На самом же деле слушателей спасает ненаучность лексики докладчика. Самые популярные слова «и так далее, и тому подобное», «зверюшки», «как-то это все так, не очень…», «еще чо-нить такое…», «черная непонятная фигня» (из разных лекций).
Лингвистическое наслаждение от услышанного не передать. Это научная игра слов не дает скучать, держит внимание слушателей, постоянно будит интерес как к форме изложения, так и к самой сути.
Правда, эти постоянное применение эвфемизмов имеет две стороны. Первая – позитивная, они освобождают мозг от академического использования терминов для эмоционального понимания процессов и явлений в их всеобщей связи в биосфере. Но вторая – негативная. Большинство лекций предназначены для выпускников школ и студентов, и «понимания» для сдачи экзаменов недостаточно. На экзаменах требуют точное название всего, что имеет точное название, а если не имеет – то знание дат, фамилий и обстоятельств.
Тут мы приходим к любопытной дилемме, что важнее для будущего профессионала, понимание сути процессов или механическое заучивание материала? Ну, это не тема этой заметки. Нынешняя тема – аксиома о безусловном наслаждении от филологической палеонтологии в исполнении Дробышевского.


Станислав Владимирович Дробышевский


Ученый и объект исследования


Обильная, но сдержанная и уместная жестикуляция. И очень информативная


Наши предки... Какие они, как узнать, у кого спросить? Оказывается, и кости могут говорить.

Веселая Весна
lsvkiev
Весна – веселое время года. Она развлекается как может, и как не может Все в ее, Весны руках. То придет, как в этом году, в середине января, но будет старательно прятаться, чтобы не пугать никого. И прохожие весело хрустят на дорожках чуть влажноватым снегом. То притворится, что ее нет, и в ритме лихого танца закружит, запуржит, и поутру… все чисто, и засыпано неглубоким белейшим снегом, и грязи с мусором словно и не бывало, и все залито солнцем, как по самоучителю Левитана «Март».
А в другой день вроде и холодно, но ветра нет, вроде и осадки, но это просто влага висит в воздухе, и только когда немного начинает смеркаться из воздуха, (не из туч!) рождаются маленькие снежинки.
А бывают годы, когда Весна планомерно наступает, заменяя зиму, и уже чуть ли не планируешь, как на выходные поедешь на дачу, и начнешь если не сажать первые, стойкие к холоду растения, то хотя бы расчищать землю, чтобы скорее прогревалась, и тут…
И тут, в конце марта, выпадает невиданное количество снега, и весь транспорт благоговейно замирает, чтобы не мять снежную целину, и только дети и подростки используют любой бугорок, чтобы съехать, промчаться на лыжах, санках или сноубордах.
Или просто скатиться вниз колобком.
Весна, она такая разная.

А в Киеве уже котики продают....

Радио
lsvkiev
Для меня всегда было важно радио. Это и новости, но это и эталон правильной речи. После прихода из школы была часовая передача для детей, в которых половина времени – информационно познавательная часть, а половина – литературно художественная.
Именно радио познакомило меня как с поэзией, ее красотой и глубиной, так и с великолепным исполнением. Например, может ли что-нибудь звучать лучше, чем стихи Владимира Луговского в исполнении Михаила Царева?
Первое время в селе, до интернета радио было более чем важно, это единственный источник официальной информации. Правда, литературных чтений уже не было, а обилие нижеплинтусной попсы существенно понизило мой рейтинг радио.
Сегодня решил тряхнуть смартфоном и послушать, что передают?
Нашел новостной киевский канал. Одна новость про открытие бювета, содержала в себе два пассажа. В принципе новость прекрасная, кто-то получит воду ближе к дому, и все такое прочее.
Но!
Оказывается, «воду достают с помощью кнопок», а сама вода «с Юрковского горизонта».
Я всегда думал, что воду из глубины достают насосы, а с помощью кнопок осуществляется управление. Оказывается, уже экономят на насосах, они не нужны. Следует привязать веревочку к кнопке и опустить ее в скважину, зачерпнуть воды, достать и так повторять, пока не наполнят принесенную емкость.
В Киеве есть, конечно, Юрковская улица. Но бювет находится в Святошинском районе, это достаточно далеко, километров тридцать. Но километры сторону, по горизонтали, а не по вертикали, и как можно пробкой черпать в таких условиях – не представляю.
Всегда думал, что обязательное условие для журналиста – общий уровень подготовки. Очевидно, ошибался, или вообще застрял в прошлом веке, а то и тысячелетии. Голос у молодой журналистки приятный, всякие мысли в голову лезут, почему она назначена вести репортаж….

Шариковая ручка
lsvkiev
Нас повезли на экскурсию. При Союзе экскурсии для школьников были частым делом. Например, ближайший к нам завод Укркабель находился в соседнем по диагонали квартале. Ради визита первоклассников цеха, конечно, не останавливали. Так при нас и тянулись какие-то провода, вращались громадные барабаны, шипели, стучали и издавали прочие технические звуки таинственные механизмы.
Но всеобщий восторг вызвал искусственный каучук. Его использовали в качестве изоляции для проводов, а разминал ужасно большой, гладкий и блестящий цилиндр. Своей мощью и размерами он подавлял детей, вызывая у мальчиков трепет и уважение, а у девочек трепет и страх. Каждому участнику экскурсии подарили по небольшому кусочку каучука. Оторванный от массы, он имел крайне неправильную форму. Пока кусок был горячий, ему можно было попытаться придать форму наподобие сферы, но робкие попытки не увенчались успехом. Однако это никак не повлияло на прыгучесть, но значительно повлияло на траекторию. Она стала непредсказуемой. Сила отдачи была неимоверной. Этот шарик скакал и скакал, не выказывая признаков усталости. На несколько дней бросание каучука стало флешмобом, пока не растеряли все образцы.
Но в тот раз нас не повели, а повезли на экскурсию. Это был парк Славы на одноименной площади. Где-то в окрестностях открывался чудесный вид на Днепр, и погода была тихая, кстати, яркий солнечный день. Еще тогда у меня начали проявляться какие-то задатки журналиста, очевидно, потому что я взял с собой любимый фотоаппарат «Смена», и снимал одноклассников. Моя харизма и природный дух бунтаря немедленно дали результат.
Привлеченные моей деловитостью к нам, группе школьников, подошли какие-то дамы, несколько штук, и предложили встать в рядок вон там, на расстоянии трех-четырех метров. Потому что нас было много, всего в классе 44 ученика. Так что всем одновременно влезть в кадр было проблематично.
Что я мог сделать в ответ на предложение попозировать, и как должен был поступить? Только одно, с видом уязвленной гордости заявить:
— Ага, сама становись на четыре метра!
И сфотографировать иностранок. В восторг ли это их привело, не знаю, но смеялись, были веселые и подарили мне ручку. Правда, сначала я, стоя на коленях, высунув язык и сопя от ответственности и напряжения, что-то написал им в блокнотике, наверное, имя, но потом получил таки презент.
Однако с ручками было не так просто.
В школе первые два года писали только карандашом. А потом постепенно переходили на перьевые ручки и чернильницы-невыливайки. Один раз в классе третьем я нашел дома авторучку, очень длинную, черную, копеек за тридцать, принес ее в класс и что-то там написал в тетради.
Я льщу себе, что мои записки прочитают бывалые люди, тертые калачи и калачихи, много в жизни повидавшие и испытавшие. Но даже вас я не могу подвергнуть пытке, рассказывая, что выпало на долю несчастного ребенка за эксплуатацию этого прибора. Ад, геенна огненная, тартарары – легкая воскресная прогулка по сравнению с испытаниями. Но я, стоя около парты, мужественно вынес выпавшие на мою долю испытания, не проронил ни слезинки, ибо в голове была классическая и вечная мысль:
— Ну что ты пристала?
И хотя эпизод с чернильной авторучкой был позже, общее отношение к сложной технике я впитал. И спокойно отдал это капиталистическое приспособление бежевого цвета с кнопочкой вверху и крючочком, чтобы цеплять за край кармана, старшим братьям. Им эта штука понравилась много больше, можно же было хвастаться перед девчонками.

Спаниель
lsvkiev
Ближайший от меня перекресток, через проспект Свободы, оборудован не только асфальтом (ну, чиновники так называют это покрытие), но и светофором. Более того, цифры дублируются звуковыми сигналами для слабовидящих, они извещают, когда и куда идти.
Свет был красный, и я остановился. Столб имел подобие кнопки, но в любое время суток светофор переключается автоматически, стоит только немного подождать. Сразу видно спокойных местных жителей, которые и не пытаются управлять электроникой, и гостей этого перекрестка, которые давят на сигнал, не догадываясь, что причинно-следственной связи не существует.
Рядом со мной стояла семейная пара, мужчина и женщина в расцвете сил. Крепость союза подчеркивала собачка, рыжий спаниель. Поводок, ошейник, все дела. Сидела дисциплинированно, молча, но очень уж виновато поводила в стороны глазами. Что тут было не так.
Это «что-то» было на противоположной стороне улицы, и выглядело огромными тушами раскормленных, жирных, бочкообразных собак. Не знаю, что с ними сделали, но в уши ввинчены пластиковые сигнальные пробки. Под их тяжестью одно ухо несимметрично пригибалось, придавая животному некий хулиганствующий вид.
Но в целом бродяги не просто крупные, а чрезмерно раскормленные. О них заботятся все местные торговки, приносят коробки, в которых спят эти гиганты, укрывают их куртками зимой, обильно кормят ошметками куриц, свиней и коров, благо торговля процветает. Поэтому белков в питании достаточно, здоровье отменное, зубы у собак как на побор.
И тут!
Какая-то спаниелька хочет покуситься на их территорию! Громовым басом через проспект разливался не лай, а отрывистый рев собственников собачьей роскоши. Ни за что они не отдали бы такую «малину». Охранники надрывались, но через дорогу не шли, ибо «Красный цвет – хода нет».
Включился зеленый для пешеходов, хозяева спаниельки двинулись, не обращая внимания на лай. Собаки бросились в атаку, но почему-то в другую сторону, наверное, чтобы взять разбег. Лаяли издалека, демонстрируя всему окружающему миру, какие они грозные, сильные и принципиальные. Но окружающий мир их игнорировал, занимаясь своими делами. Торговки прохаживались вдоль своих складных столиков, привычно поджидая зазевавшегося покупателя, продавцы шаурмы в роскошных, отделанных снаружи полированным гранитом киосках внимательно проверяли, не остался ли где в мясе коготок кошечки, промоутер пытался всучить листок с рекламой Двери-Окна.
Все шло своим чередом.
Собаки сохранили свою территорию, коробки и кости, спаниель вел хозяев на поводке, зима вяло катилась к весне.

А в Киеве весна…
lsvkiev
Чтобы больше понравиться людям, она идет неспешно, но широко, накрывая собой и дома, и улицы, и парки. Незаметно за месяц день к вечеру прибавил час, и уже темнеет не в полдень (или когда еще недавно смеркалось?), а позже. Все больше сияет солнце, хотя тоже не каждый день. Наверное, беспокоится, чтобы от радости люди не смотрели на него, не повредили очи, и стеснительно прячется за тучки.
Зато когда сияет! Наступает рай и блаженство, забываешь про лед и снег на тротуарах, про вытаивающий мусор и про холод.
Иногда не то чтобы пахнет весной, но веет ею. Хочется решительно снять капюшон, смело стащить с рук одну (две, пожалуй, для начала чересчур) варежку и не так плотно запахивать шарф. Вот так и приходит весна.
Правда, ночью весь подтаявший снег смерзается в один ледовый панцирь, и реально завидуешь коровам на льду, у тех хотя бы четыре ножки. Приходится регулярно махать ручками, пытаясь ухватить за отросток (а вы знали, что у них есть специальные отростки?) подходящую пролетающую мимо молекулу и с ее помощью восстановить равновесие. Замкнутый круг: скользко, поэтому старики не ходят по улицам, а раз не ходят, то ни из кого не сыплется песочек.
Группами, как рыбы в косяках, летают голуби, совершая удивительно красивые синхронные вольты. Пролетают сороки, которые воруют индивидуально, в отличие от банды мелких воришек-воробьев. Редко каркают вороны и не улетевшие грачи.
И хоть под ногами ледяной панцирь, сверху серое небо, посередине Весна…

Стресс
lsvkiev
Вот и ноут вернулся, и по карману не ударил, и информация не потеряна, а все равно, произошел сбой в мозгах, и не могу вернуться к прежнему ритму.
Самый обычный вопрос, «А нужны ли кому-нибудь эти все буквы?» для меня звучит иначе, и не как вопрос, а как утверждение. Потому что про других ни думать, ни говорить не буду, ибо «Чужая душа потемки», каждый волен высказаться, а для меня это реально важно. Без этих упражнений я закостенею.
Надо себя заставлять…
Tags:

Я защищаю маленьких
lsvkiev
Ну, или умственно недоразвитых. Иногда трудно трудно определить, кому нужно помочь, да и не всегда стоит это делать. Пришел, помог, и иди себе с миром.
Сегодня я буду защищать Кличко (который директор Киева) от нападок киевлян.
Казалось бы, повод есть. Цены на транспорт, на состояние коммунальных дорог, транспорта, всей коммунальной инфраструктуры, тепло- и водоснабжения оторваны от здравого смысла, и живут сами по себе. Да, все так. Регулярные перебои зимой (!) с отоплением, круглый год с водоснабжением проверяют нервную систему горожан на прочность. Не буду брать все узкие места. Только оплата транспорта.
Долгое время перевозчики были агрессивны, и всегда опережали коммунальщиков, выставляя непомерные цены за билет.
Но Кличко, дай бог ему здоровья, победил эту мафию. Те черные дни в далеком прошлом. И теперь стоимость проезда на маршрутке в Киев (в большинстве случаев) - 7 гривен, зато на троллейбусе, автобусе или метро - восемь. Как говорится, мелочь, а приятно. Маршрутная мафия потерпела жестокое поражение. Правда, все остальное осталось таким же. Отвратительные дороги, троллейбусы (кроме Львовских, те нормальные), периодичность движения... Но зато цены выше.
Этому Кличко явно в боксе научился. Чтобы закончить бой досрочно, можно ведь и самому лечь....

Одна фраза
lsvkiev
Наверное, такая форма уже есть, не в курсе, я для себя изобрел ее самостоятельно. Название большинства постов так и будет называться, Одна фраза. Но, главное, текст должен уложиться в одну фразу. Итак,


Одна фраза

— Бабушка! Не выливай воду из ванны, я сейчас поиграю и опять покупаюсь! – сказал маленький Ваня, впервые приехавший из села в городскую квартиру.

О мифе порчи языка. Часть 2. Словечки «с площади»
lsvkiev
Продолжение статьи Ira Fufaeva с сайта 22century.ru


— «...В чертах у Ольги жизни нет.
Точь-в-точь в Вандиковой Мадоне:
Кругла, красна лицом она,
Как эта глупая луна
На этом глупом небосклоне».
Владимир сухо отвечал...
(Иллюстрация — сцена из оперы «Евгений Онегин» в постановке театра оперы и балета им. Мусы Джалиля).
Нет «более лучшей» иллюстрации к тому, что языковые изменения происходят всегда, а не свидетельствуют о надвигающемся апокалипсисе, чем старинные жалобы на порчу языка. Так похожие на современные.

В 30-е годы XIX века, аккурат перед расцветом русского романа, русский язык тоже, как мы помним, портился и погибал. И портили его не только иностранные слова — стиль, цивилизация, серьёзный, факт, наивно, — но и так называемые «площадные». По-нашему — «уличные». Слишком неформальные, вульгарные, нелитературные, некультурные. Сегодня — об этой стихии как источнике пополнения словарного фонда. Зачем она нам?

«Монтана» как архаизм
Во-первых, очевидна неутолимая потребность выразиться свежо, нестандартно, забавно (а порой и саркастично). И это свежее и нестандартное рекрутируется из всевозможных источников, в том числе — с «площади», сейчас — виртуальной. На наших глазах в последние десятилетия возникли словечки пересечься (в смысле «встретиться»), тормозить («плохо соображать»), зависнуть («задержаться», «задуматься»), а в самые последние годы — развидеть и печалька, не уметь в логику и быть ни о чём и так далее.

Одни экспрессивные синонимы оказываются живучи; например, трепаться (в значении «болтать» есть ещё у Булгакова), другие быстро изнашиваются. Кто помнит монтана — «класс, круто»? «Выпускнику вуза в НИИ показывают лабораторию, его стол, стул… Он отвечает двумя словами. „Вещь!“ „Вещь!“ „Монтана!“ — Простите, а что такое „монтана“? „Вещь!“» Уже стали архаикой и другие словечки 80-х: спионерить/ увести/ стибрить, не фурычит/ не пашет (например, любимый магнитофон «Романтика»). Это удел большинства неологизмов; ещё и поэтому нет смысла переживать из-за «засорения языка».

Конечно, оценить заранее, пройдёт ли слово горнило естественного языкового отбора, невозможно. Но сегодня, в XXI веке, мы уже знаем судьбу «неблагозвучных площадных слов», на появление которых жаловались в XIX-м.

Ужасно неблагозвучный глагол…
Нынешним борцам со сленгом, ревнителям мужского рода «кофе», ни за что не догадаться, какую боль они доставили бы своим «правильным русским языком» любителям тоже правильного русского языка, но 170-летней давности. Например, если употребили бы… глагол ответить.

Вам кажется, что такого не может быть, что это простое русское слово всегда было «нормальным»? И даже протокольным — «президент ответил на вопросы корреспондентов»?

Уже знакомый нам своими жалобами на галлицизмы поэт и сатирик Иван Иванович Дмитриев в письме старому другу Василию Андреичу Жуковскому страдает в первую очередь от «русского площадного». «Большая часть наших писателей… украшают вялые и запутанные периоды свои площадными словами: „давным-давно, аль, словно, коли, пехотинец, заскорузлый, кажись (вместо кажется), так как, ответить, виднеется“…» (1835). Ответить! Словно! А как же до́лжно было говорить? Как там у Пушкина?

«Владимир сухо отвечал
И после во весь путь молчал».


Монтана — вещь!

Не ответил, а отвечал: «что делал». «Делайте, что хотите, ― отвечал им сухо Дубровский…» Незаметный для нынешнего слуха нюанс. Поэт употребил ответить, как считает «Словарь языка Пушкина», всего несколько раз. И это не личный вкус: в произведениях, созданных до 1835 года, включенных в «Национальный Корпус русского языка», этот глагол встречается всего 9 раз против пятисот отвечать и двухсот ответствовать (тоже «приличного»).

Так что Дмитриев не выжил из ума под старость лет, а дёргался от непривычной — как минимум, в литературном языке — формы точно так, как сегодня дёргаются от зво́нит, печеньки, печалька, на позитиве, расчехлиться, мне зашло, обнимашки… И негодуют в фейсбучике. Точно так неудачливый поэт середины XVIII века Александр Сумароков негодовал на кальку латинского «obiectum» — предмет, а тонкий и остроумный друг Пушкина Пётр Вяземский возмущался опять-таки «площадным выражением» бездарность. Нелегко принять противоречащий ощущениям факт, что облако ассоциаций, связанное со словом, у каждого человека индивидуально. Ощущение благозвучности или «неграмотности» в том числе. Оно может быть общим у большой группы людей, но у другой, даже современников — иной. И тем более у разных поколений. Но сам Ожегов не убедит человека, который «точно знает», что тво́рог — грамотное, а творо́г — чудовищно деревенское. Или наоборот.

А вот когда со сменой поколений ассоциации утрачиваются, слово уже ничем стилистически не отличается от собратьев.

Порча русского языка XVI века одним «площадным словечком»…
До определённого момента вот эту часть нашего лица


Око

мы звали почтенным индоевропейским словом, успешно прослужившим не менее шести тысячелетий. За это время его звуковой облик менялся, древние римляне говорили oculus, сейчас в английском это eye, а на древнерусском звучало око. Украинцы пользуются этим словом до сих пор, а вот жители Московской Руси стали всё чаще использовать экспрессивное словцо, которое тогда вряд ли было вежливым и приличным. «Русское слово глаз первоначально значило «шар» или «круглый, гладкий камень» (ср. польск. głaz — «камень»). Затем это название было перенесено на орган зрения, а старое значение было полностью утрачено» (Ю. С. Маслов, «Введение в языкознание», 1987, стр. 197). Сравните современное «Что шары вылупил?»


Вяземский. Не любил слова «бездарность».

Столь охотно и часто это словцо употребляли, что оно застряло в языке насовсем. И другое общеславянское слово уста было вытеснено подобным словцом, родственным рыть и рыло, то есть — рот… Такое было время. Но не только в московскую эпоху и не только в русском языке происходит подобное. Прежнее французское обозначение головы, «chef, продолжение латинского caput… было вытеснено экспрессивным синонимом tête, первоначально testa, буквально „черепок“. В современном французском языке tête — „голова“ давно утратило экспрессивность, стало стилистически нейтральным и в арго заменяется другими словами, например bobine („катушка“)» (та же книга, стр. 200).

Но слышится ли сейчас в слове глаз грубость? Например, у Заболоцкого? «На дне души моей блистают её прекрасные глаза»…

Не всегда дело в «свежести»
…По поводу ответить там у них, в XIX веке, всего через несколько десятилетий уже никто не дёргается. О том, что слово было «какое-то не такое», забыто. Для Достоевского обе формы, видимо, одинаковы: «Из своих, ― ответил я, стараясь выразить голосом, что заплатил из своих»; «Экономический принцип, ― отвечал я с лёгким волнением и гордясь моею дамою перед прохожими». Сейчас в таких контекстах привычнее ответил.

Но за успехом слова не только желание уснащать им «вялые периоды». Глагол отвечать вместе с нововведением образовал нормальную пару несовершенного и совершенного вида, как освещать — осветить и т.д. А что с остальными «неблагозвучными словами»? Их судьба очень различна, и сейчас «чёрный список Дмитриева» поражает именно тем, что для него все эти слова стилистически одинаковы, равно «площадные». Коли, аль и кажись и в наши дни находятся на периферии языка, просторечные и устаревшие. Впрочем, судя по «Национальному Корпусу русского языка», они и в тридцатые годы XIX века сильно уступали по частотности словам кажется, если и или, и встречались в основном в стилизациях. В данном случае Дмитриева беспокоило увлечение простонародной речью литературного круга Полевого: «наши новые писатели учатся языку у лабазников». Вообще-то просторечие, как и жаргоны, — любимый источник речевой игры русской интеллигенции, вспомним митьковское «Дык ёлы-палы!»

Эти вечно обновляющиеся конструкции
А вот так как, словно, виднеется, как и пресловутое ответить, сейчас стилистически нейтральны. И их принятие языком не случайно.

Например, союз причины так как относится к лингвистическим конструкциям, пронизывающим и структурирующим речь, устанавливающим связи между высказываниями-фактами: связь причины и следствия (поскольку, поэтому…), связь сходства (словно, будто…) различия (нежели, чем…) и так далее. В языках целые арсеналы таких средств. Например, русские союзы причины: ибо; так как; вследствие; поскольку; затем; что; оттого(,) что; потому(,) что, из-за того, что; в силу того, что; ввиду того(,) что; благодаря тому, что… Эти арсеналы регулярно меняются, обновляются, старое постепенно уходит на всё более дальние полки (как ибо и поелику — последнее мы достаём уже лишь поиграть, как старомодный наряд), а потом и окончательно выбрасывается, как зане и понеже. Зато появляется новое.

На рубеже XVIII—XIX веков основными способами выражения причины были ибо и как: «И как происшествие сие принадлежит к достопамятнейшим… то и опишу я оное в подробности» (учёный-земледелец Андрей Болотов, 1800). Незаметным обновлением стал новый союз-сращение так как. Примерно за полвека новичок обрёл права литературного, но долго ещё некоторым казался неблагозвучным, что трудно понять сейчас, когда так как звучит уже более формально, чем нынешнее стандартное потому что.


Магнитофон «Романтик». Любил не фурычить.

Откуда потребность в обновлении? Чем моложе, новее союз причины, тем самостоятельнее и значимее «детали», из которых он состоит, то есть предлоги метафорического «направления причины»: по, за, от, из-за, в виду: по-тому, за-тем; от-того, ввиду того, и указательное местоимение то: тому, тем, того. И выразительнее вся конструкция. Мы нуждаемся в средствах, позволяющих как можно чётче указывать: вот причина! «У тебя болят зубы из-за того, что ты ел сладкое». Постепенно внутренние части теряют самостоятельность и значение, и указание на причину становится менее чётким. Собственно, и древние понеже и зане тоже когда-то, столетия назад, были такими же свежесоставленными и выразительными неологизмами. Детали многих подобных конструкций склонны время от времени заменяться «усиленными». Как писал о возникновении конструкций многократного отрицания датский лингвист Отто Есперсен, «под влиянием сильного чувства говорящий хочет быть совершенно уверен, что отрицательный смысл предложения будет воспринят». Кстати, к усилению отрицания имеет прямое отношение новое выражение сетевого жаргона, у кого-то тоже вызывающее мороз по коже: ни разу не в смысле просто «не»: «Ты ни разу не толстый». Это одно из бесчисленных проявлений «цикла Есперсена», когда отрицательная частица экспрессивно усиливается, например, словом со значением «мелочь» (ни капли, not a bit, и т. п.); в том же французском именно так некогда получилась новая нормативная форма отрицания: Je ne dis pas (pas — шаг).

Похожая история с союзом словно, который со времён Дмитриева из «площадного» и просторечного уже успел стать, как выразился мой сын, «устаревшим и как из учебника литературы». Он тоже часть изнашивающегося и вечно обновляющегося арсенала способов выражения подобия: старинные яко и точию, аки бы, равно как, словно, будто, точно, ровно как, как будто, точь-в-точь, новые прямо как, совсем как… В этой сфере «усиленные» неологизмы тоже появлялись и будут появляться неизбежно.

Давным-давно сейчас тоже вполне нормативное, хотя и разговорное. Его востребованность тоже ясна — нам регулярно нужно выражать некоторые смыслы интенсивно: мчаться, а не бежать, громадный, а не большой, крошечный, а не маленький. Сто лет назад, в тысячу раз сильнее и т. д. Удвоение как способ усиления — и супердревний, и суперсовременный. Только что на наших глазах возникло ироническое удвоение: «Она такая девочка-девочка», «он такой христианин-христианин!»

Пришёлся ко двору и глагол виднеться, которого нет у Пушкина и его современников, за исключением Грибоедова, но есть уже у молодого Толстого. Сейчас тоже не понять, чем он резал слух.

Одним словом, претензии к меняющемуся языку — живой язык всегда даёт для них повод — похожи во все времена. Первое: заимствования, «ненужная иностранщина». Второе, «площадное-уличное». Неправильное, низкое, неприличное, неблагозвучное. Или, наоборот, заумное-непонятное, понты. В общем-то, тоже заимствования, но из «других русских языков» — языка деревни, «площади», интернета. Великосветских шалопаев, уголовников, хиппи, программистов, анимешников и так далее. Словом, из языков «групп с активной языковой динамикой». Тян? Апгрейдить? Топовый? Слэш? Вы на каком языке говорите? Большая часть этих неологизмов уйдёт, меньшая — станет органичной частью языка, как стало им насмешливое словцо грубой московской эпохи, ныне вполне пригодное для высокой поэзии.